Может быть вот поэтому я не хочу выступать...
Спасибо, Эльф!
Имя Эльф надо сказать ему совсем не шло – он не был похож на маленького, крылатого эльфа, доброго духа леса. Когда я увидела его в первый раз, он злостно цапнул меня за руку, так что погнул на мне браслет – это спасло руку, но меня, почему-то, совсем не насторожило, я всё равно его купила.
Он был огромным, сильным и очень несговорчивым конём. Нежностей он не понимал. Он кусался, толкался, ходил по ногам, не принимал ничьего авторитета и полностью, наотрез, игнорировал мой. Он точно не был добрым эльфом.
Говорят твоя лошадь – это твоё отражение…. Живой механизм обратной связи бессловесно, но точно проецирующий твоё отношение к миру с аккуратностью существа, чьё выживание в животном мире зависит от восприятия мельчайших деталей окружающей реальности.
Я не готова была принять то, что отражал мне этот конь. Я хотела на Олимпиаду. Завтра! Я злилась и скандалила с тренером, винила во всём этого несговорчивого коня, плакала от бессилия в раздевалке и садилась на него каждый раз как на войну. Не знаю, сколько раз я с него падала… моё эго точно было разбито вдребезги.
Потом я решила его продать. Я больше не хотела воевать. Отчётливо помню момент, когда я первый раз села на него одна – без этого всепоглощающего желания во что бы то ни стало победить это большое животное. Эльф был спокоен и даже как-то мягок… он тоже не хотел воевать. Мы первый раз двигались вместе.
Я тогда в первый раз прочувствовала как может физически ощущаться единение с лошадью. Это нереальное, без малейшего усилия чувство огромного коня подо мной, одним лёгким движением моёй поясницы заставляющее его сократить свой галоп до ритмичного трёх тактового качания – всё ещё галопа, но уже почти на месте, со всей мощью этого сильного животного сконцентрированного на кончиках моих пальцев держащих оголовье.
Я больше не хотела на Олимпиаду. Я хотела испытывать это нереальное чувство опять и опять – распространять его на каждую минуту нашего с ним теперь уже часто совместного движения. Мне было всё равно, что я так и не научилась делать ни одного больше-призовского элемента, что мы так ни разу и не выступали, хотя это успешно делал мой тренер, ставший для меня в процессе непререкаемым авторитетом, почти богом, умеющим делать всё то, о чём я могла только мечтать. Первый раз в жизни суть процесса стала для меня важнее конечной цели – моё желание научиться было сильнее тщеславия, сильнее задетого самолюбия, сильнее страха увидеть то, что так долго отражал мне Эльф - моё нетерпение, моё нежелание признать свои ограничения, моё раздутое эго, не желающее видеть причину в себе…
Не устаю поражаться, как животным в их бессловесной простоте удаётся донести до нас то, в чём провалились школа, культура и религия. Он всё-таки был добрым эльфом. Он был Учителем. Он научил меня смирению. Спасибо, Эльф.
* Слово смирение до революции писалось через "ѣ" и означало СМЕРЕНИЕ. Название одной из основных православных добродетелей произошло вовсе не от слова «мир» и не значило «смириться» — т. е. «покориться», опустить руки, но от слова «мера». Смирение — это знание своей меры, способность соразмерить и осознать себя и своё место в мире, соизмерение своего знания и невежественности, своих возможностей и своих ограничений, способность понять кто ты, кем являешься сегодня - здесь и сейчас. Это готовность принять эту информацию о себе без отрицания и бунта, это акт усмирения эго.
Смирение - одна из редких добродетелей в религиозной и светской аллегории, изображаемая в виде женщины с агнцем. Ее потупленный взгляд выражает её умеренность. В готической скульптуре ей противостоит порок Гордыни, который изображается в виде всадника, падающего со своего коня.
Ховаварт Акунин - г. Москва (AKUNIN Nadmorski Wicher)